КАСТРО И МИКОЯН

27 ноября, 2016 - 20:18

В период обострения Карибского кризиса Фидель Кастро направил гневное письмо Хрущеву. Ссылаясь на “неожиданное, внезапное и практически немотивированное решение убрать ракеты с Кубы”, Кастро критиковал Кремль за способ разрешения кризиса. “Новость об отступлении, – писал он, – заставила плакать кубинцев и советских людей, которые готовы были погибнуть с гордо поднятой головой”.

Никита Хрущев командировал в Гавану первого заместителя председателя Совета министров СССР Анастаса Микояна, который, говоря современным политическим языком, был «главным лоббистом кубинской революции в Кремле». Он летел в Гавану с целью успокоить Фиделя. Советские представители в Гаване, прекрасно зная психологические особенности и то, как болезненно тот отреагировал на советско–американское соглашение, предупреждали Микояна, что главная проблема на переговорах будет заключаться в «характере Фиделя Кастро».

Самолет Микояна находился уже в воздухе, а Фидель Кастро еще не решил, встречать ли ему советского гостя в аэропорту или нет. Сначала Кастро хотел направить в аэропорт только Рауля Кастро и Че Гевару – стойких сторонников Москвы. Кубинский народ не был склонен к тому, чтобы их лидер обнимался с Микояном, и Фидель Кастро хотел показать свое раздражение политикой Москвы. Но затем в сообщении “Пренса латина” он прочел речь Микояна, произнесенную им перед отъездом из Нью-Йорка 2 ноября. Ему понравился примирительный тон высказываний и выраженная Микояном поддержка плана Кастро из пяти пунктов, и он решил встретить Микояна в аэропорту во главе всего кабинета.

Микояну надо было убедить кубинцев, что несмотря на досадную необходимость убрать с Кубы баллистические ракеты под угрозой возмездия со стороны США, Хрущев и Куба вышли из кризиса победителями. Не упоминая обещания братьев Кеннеди о демонтаже американских ракет в Турции, о чем Хрущев не хотел сообщать даже Кастро, Микоян сделал акцент на том, что дипломатический успех Хрущева в критические дни 27 и 28 октября обеспечит не меньшую безопасность Кубе, чем наличие ракет.

Миссия Микояна началась с личной трагедии. Он получил из Москвы телеграмму о смерти жены. В телеграмме соболезнования Хрущев писал, что Микоян сам может решить, продолжать ли визит на Кубу или вернуться в Москву на похороны.

Е.М. Примаков вспоминает, что позднее, во время его визита на Кубу, Фидель Кастро рассказал, что попросив всех удалиться из комнаты, он остался наедине с Микояном и сам вручил ему эту скорбную телеграмму. Микоян встал из-за стола и подошел к окну. По его лицу катились слезы.

Кубинцы и советское руководство предложили отложить переговоры на время похорон. Однако положение на Кубе было очень серьезным, и Микоян решил остаться, взобновив переговоры на следующий день 4 ноября. Он не скрывал своего горя, но вел себя очень выдержанно.

Кастро, знающий цену чести и чувствительный к чужой боли, оценил поступок Микояна, и тогда сердце «железного Фиделя» оттаяло.

Микояну надо было убедить кубинцев, что несмотря на досадную необходимость убрать с Кубы баллистические ракеты под угрозой возмездия со стороны США, Хрущев и Куба вышли из кризиса победителями. Не упоминая обещания братьев Кеннеди о демонтаже американских ракет в Турции, о чем Хрущев не хотел сообщать даже Кастро, Микоян сделал акцент на том, что дипломатический успех Хрущева в критические дни 27 и 28 октября обеспечит не меньшую безопасность Кубе, чем наличие ракет.

Миссия Микояна началась с личной трагедии. Он получил из Москвы телеграмму о смерти жены. В телеграмме соболезнования Хрущев писал, что Микоян сам может решить, продолжать ли визит на Кубу или вернуться в Москву на похороны.

Е.М. Примаков вспоминает, что позднее, во время его визита на Кубу, Фидель Кастро рассказал, что попросив всех удалиться из комнаты, он остался наедине с Микояном и сам вручил ему эту скорбную телеграмму. Микоян встал из-за стола и подошел к окну. По его лицу катились слезы.

Кубинцы и советское руководство предложили отложить переговоры на время похорон. Однако положение на Кубе было очень серьезным, и Микоян решил остаться, взобновив переговоры на следующий день 4 ноября. Он не скрывал своего горя, но вел себя очень выдержанно.

Кастро, знающий цену чести и чувствительный к чужой боли, оценил поступок Микояна, и тогда сердце «железного Фиделя» оттаяло.

Поскольку Микоян считался самым рьяным защитником Кубы среди членов Президиума, он полагал своим долгом как можно скорее наилучшим образом возместить ущерб, нанесенный советско-кубинским отношениям. Он отправил на похороны своего сына Серго, который сопровождал его в Гавану.

Анастасу Микояну удалось блестяще выполнить свою миссию. Он убедил Кастро согласиться с решением советского руководства убрать ракеты с Кубы, в интересах международной безопасности и сохранения мира, который впервые был в шаге от термоядерной войны.

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.