Снова наступил праздник 8 марта. Снова мужчины вспоминают женщин. Снова мужчины вспоминают красивых женщин. И снова все вспоминают красивейших женщин.

Одной из красивейших женщин XX века была и остается до сих пор Мэрилин Монро. Существует понятие “загадка Мэрилин”. Почему до сих пор никто не смог сравняться с Монро ни в пленительности, ни в желанности? Ведь были женщины совершеннее ее. В этом году Мэрилин Монро – не верится – исполнится 100 лет.

Однажды встретились актриса и писатель – Мэрилин Монро и Уильям Сароян. Короткое время они были любовниками. Сароян хорошо разбирался в женщинах, но еще лучше он разбирался в человеческих душах. Он понял секрет этой женщины, такой очаровательной и такой несчастной. Тайна Мэрилин была в ее абсолютной незащищенности, уязвимости, слабости. Вечный ребенок, она смотрела на мир испуганными и восхищенными глазами. О своей связи с Монро Сароян оставил почти неизвестное эссе под названием “Сирота в слезах”. Всего в страницу, написанное на первый взгляд впопыхах, небрежно, это эссе без преувеличения лучшее, что написано когда-либо кем-либо о Мэрилин Монро. И снова удивляешься гениальности Сарояна, сумевшего в нескольких словах сказать то, о чем написаны сотни книг.

СИРОТА В СЛЕЗАХ

Она находилась в ванной комнате после купания, а я был в гостиной маленького бунгало позади чьего-то голливудского дома, строение типа того, что обычно обустраивается для приема неожиданного гостя. Я мог слышать ее дыхание, или так мне казалось, и я удивлялся, почему она не мурлычет себе под нос, поет или смеется, и задавался вопросом, как долго она там пробудет.

Через десять минут я подумал, что девушка прихорашивается для меня, вот и все.

Но через двадцать минут я решил, что девушка или смущена, или больна, если полагает, что кто-то может сидеть и ждать ее в унылой гостиной… но что же с ней?

Через тридцать минут, слушая ее дыхание, или так мне казалось, подавляя в себе раздражение, досаду, оскорбление чувств, будучи умышленно унижен глупой, тщеславной девушкой, я подумал: “Ладно, теперь уже слишком поздно, я должен выяснить, что здесь происходит, кто она и в чем дело”.

Один из моих друзей сделал с ней интервью для киножурнала, и она попросила его устроить ее встречу со мной. А после этого, примерно месяц спустя, я был на летнем вечернем пикнике в доме одного друга, и она появилась там в сопровождении известного режиссера, который предложил отвезти меня обратно в город на своей машине, и между нами сидела эта девушка.

Тогда я обнаружил, что она полна страстного желания приобщиться к более красивому миру и кто-то должен был вложить этот мир в нее, мир литературы, например. Она и в самом деле говорила о Достоевском, и из странного молчания режиссера я понял, что это он приобщил ее к этому великому писателю.

Режиссер возвращался в Нью-Йорк на пару дней, и у меня сложилось впечатление, что, подвозя нас вместе, он хотел, чтобы я и эта честолюбивая девушка встретились бы вновь, особенно теперь, когда мы провели, болтая, сорок минут в машине. Но это было, конечно, предположением, возможно неуместным, и я не думал, что, возможно, мы увидимся вновь.

Начну с того, что мой второй брак с одной и той же женщиной ради маленького сына и дочки помладше, ради самой женщины, а также ради меня самого и ради моей воскресшей фантазии о создании семьи вновь становился невозможным. Я знал, что она встречается со всемирно известным юристом по разводам Джерри Гизлером и что меня ждут только неприятные времена. Я жил в гостинице, скучал по сыну и дочке и беспокоился о них.

Я задолжал налоговой инспекции столько денег, что не знал – смогу ли я когда-нибудь расплатиться с ними, а мое творчество не приносило мне никаких денег, и я много пил, потому что хотел пить, и каждое утро, когда я начинал свой день, я походил больше на мертвеца, чем на живого человека. Я действительно был не в форме, чтобы произвести впечатление на странную девушку, которая желала множество известных или возможно известных вещей, и скорее всего это были вещи как неизвестные, так и возможно неизвестные, которые вряд ли существуют вообще.

Итак, я находился там, в маленькой гостиной, ожидая ее выхода из ванной комнаты, приходя понемногу в ярость, потому что она не выходила и не разговаривала и, по-видимому, только дышала.

Когда она вышла, то была совершенно одетой и заговорила печальным шепотом, прося меня быть добрым и не вспоминать о времени, которое она была вынуждена продлить, и я сразу понял, что дело тут совсем не в коварстве, а в чем-то намного сложнее, что-то такое, в чем я не смогу даже и пытаться помочь ей.

Ведь режиссер подходит лучше в подобных делах, по крайней мере, когда такое возникает в спектаклях, а значит, если и он был не в состоянии помочь ей, то вряд ли я смог бы это сделать.

И конечно же, все иллюзии, которые и заставляли ждать и лицезреть восхитительную секс-бомбу, были полностью рассеяны.

Я повез ее в цирк, но всего через полчаса, найдя представление невыносимым, спросил ее, не против ли она, если мы уйдем. Мы пошли в “Хот-дог-шоу“ за хот-догами и газировкой с сиропом и разговаривали, а через месяц я отвез ее домой и лег с ней в постель, и познал ее как рыдающего маленького брошенного ребенка, а через неделю она сказала, что собирается встречаться с Джо Ди Маджо, и я сказал: “Именно он способен здесь помочь!”

Ева Казарян

По материалам: https://nv.am/uilyam-saroyan-o-merilin-monro/