Интервью с историком, политологом Суреном Суренянцем

– Вы как-то заметили, что, если явка избирателей на недавние выборы в парламент превысит миллион триста тысяч, Пашинян проиграет. Явка подошла к полутора миллионам, но Пашинян победил.

– Мои оценки не изменились, они основаны на политологических закономерностях. В Венгрии и Болгарии явка была плюс 10% от прежней, почти как у нас, и произошла смена власти. Увеличение явки голосующих – это сигнал к изменениям. И эта закономерность сработала бы и в Армении, если бы не были применены системные фальсификации. К сожалению, примененные технологии были достаточно изощренными – настолько, что сегодня мы не можем их полностью раскрыть. Скажу больше, даже элементарная «карусель», обретшая в Армении традицию, будучи простой, тем не менее не так легко раскрывается.

Работа над выявлением фальсификаций идет, но полный их масштаб может быть вскрыт только при смене власти.

– Массовые или системные, как Вы их называете, фальсификации – не единственный инструмент победы власти на выборах.

– Да, все мы видели беспрецедентный террор против конкурентов партии власти до выборов, во время и после. Понятно, что и прежние выборы не отличались особым благонравием, но такого не было. Чтобы в день выборов несколько десятков человек были арестованы?! Общий «объем» арестованных «во славу победы» на выборах – более 700 человек. Но даже в этих условиях мы по всем избирательным протоколам с 2050 избирательных участков превысили 4% порог попадания в парламент, но результаты по трем участкам были аннулированы. Это право Центральной избирательной комиссии (ЦИК), но по избирательному закону на этих участках должно было быть назначено переголосование, о чем было решение Республиканского административного суда. Но ЦИК этим решением пренебрегла, и тем самым была изменена политическая палитра парламента. ГД получил три пятых мандатов, что дает ему право единоличного назначения важнейших должностных лиц, руководителей силовых структур и прокуратуры. Сам лидер нашей партии Царукян после выборов арестован по надуманному обвинению. Около 70 предприятий, аффилированных с Царукяном, закрыто, и примерно 8 тысяч сотрудников этих предприятий остались без работы. Размах беззакония был таков, что о легитимных выборах речи быть не может.

– Были мнения, что если оппозиция идет на выборы, то Пашинян идет на войну. Тут и полицейские рейды по избирательным штабам, аресты оппозиционеров и т.д. Оппозиция же шла на выборы, но никак не на войну – совершенно разная мотивация. И Пашиняна можно понять – в случае проигрыша он мог потерять все, в том числе и свободу.

– При этом т.н. демократический Запад предпочитает полагать выборы транспарентными. Поддержка же Западом Пашиняна, что было наглядно продемонстрировано и в преддверии выборов, и потом, никак не означает содействие объективности выборов. Здесь решались чисто геополитические задачи, вне условностей как транспарентных выборов, так и демократии вообще. Грубо говоря, любую русофобию Запад встречает аплодисментами, так что свою миссию по наблюдению за объективностью выборов они уже давно считают завершенной. В представлении Запада мы здесь форпост глобализма, который называется демократией, и наше единственное предназначение в их понимании – это создавать головную боль для России. Беспрецедентной является также поддержка персоны Пашиняна со стороны не только европейских лидеров, Турции и Азербайджана, но и Вэнса и Трампа. Обычно те, для кого выборы что-то значат, ведут себя более сдержанно.

Теперь о мотивированности оппозиции и ее вере в возможность мирной смены политической палитры. Да, у оппозиции отсутствовало политическое стратегическое мышление. Нельзя было эти выборы полагать ареной цивилизованной борьбы. Не было плана Б, далее по алфавиту, и я говорю это с осуждением и в свой адрес. Разгул беззакония должен был быть учтен и предприняты определенные действия как в ответ, так и для их предотвращения. Понятно, что возможности власти и оппозиции несопоставимы, к тому же на стороне беззакония и «демократический» Запад, но неприятие беззакония обществом могло бы быть как-то организовано. Как в информационном поле, так и протестами.

– Но этого не случилось, и теперь нужно жить дальше. Как?

– Время и возможности для мгновенного протеста упущены, и теперь наступает этап среднесрочных планов поствыборной борьбы, что может продлиться от года до полутора. Должна быть сформирована устойчивая политическая система, что является в первую очередь заботой оппозиции. Она в зародышевом состоянии, и эффективных политических структур пока нет. Самый крупный успех оппозиции – это разогнанный мем о нелегитимности власти, соответствующий действительности. По крайней мере, и Россия, и Китай, имея представление о размахе беззакония – в первую очередь это относится к России, – пока не торопятся поздравить Пашиняна с победой. Наши выборы – это арена геополитической конкуренции, но оппозиция не сделала эту трактовку хотя бы массовой. Выборы – это способ сбросить общественные напряжения и увести страну от кризиса власти. Но этого не произошло, общество взбудоражено, кризис доверия к власти не преодолен, но нет политических сил, которые могли бы этим воспользоваться. Да, что-то делается, прежде всего в информационном поле, но этого явно недостаточно. Необходим институциональный подход, т.е. формирование стабильных политических систем.

– То есть, несмотря на репрессии, игра не окончена?

– Нет, и при эффективной работе оппозиции в ближайшие год-полтора могут быть убраны и некоторые симптомы кризиса, который только углубляется, и может произойти смена власти, если иначе решить проблемы невозможно. Сейчас идет поиск решений, в котором участвует все оппозиционное поле. Это новый этап политического развития, которого не было. При оформленных политических институтах беспредел власти будет затруднен, и любой эксцесс с их стороны получит достойное оформление, вплоть до уличных протестов.

– Отмечу, что и в прежнем парламенте существовала оппозиционная фракция, уличные протесты которой сводились к прогулкам по городу. Правда, мирное движение Баграта србазана было подавлено при помощи светошумовых гранат, что получило поддержку посольства США.

– Я говорю об эффективных политических институтах, которые репрессиями и светошумовыми гранатами не разгонишь. Не исключено, что и сегодняшняя парламентская оппозиция повторит путь прежней, но в этом случае появится новая оппозиция, поскольку проблемы никуда не уйдут. Укоренение общественных настроений не может не привести к созданию политических форматов. Либо теперешняя оппозиция обретет контакт с обществом, либо ее место зай-

мут другие. Правда, им тоже придется пройти путь к созданию эффективных политических институтов с запаздыванием по фазе относительно ныне действующей власти. Силовой ресурс, которым обладает власть, особенно в том виде, в каком она им пользуется, – это мощный ресурс ее поддержки. Но и общество тоже имеет право голоса, иначе не было бы ни революций, ни переворотов. Общественные настроения поляризуются, и организованная политическая сила этим обязательно воспользуется. Насколько она будет связана с внешними силовыми центрами, покажет время. А пока власть пользуется теми возможностями, которые у нее есть, т.е. политическая месть конкурентам, не считаясь ни с чем.

– Андраник Теванян из окружения Царукяна сидит, арестована и Арегназ Манукян – очень милая женщина, мать несовершеннолетнего ребенка, свидания с которым запрещены. Ее обвиняют в разглашении гостайны. Она что, ее знала? И в чем состоит гостайна, доступная Арегназ Манукян? Может, и мы носители гостайн? И вообще, неужели можно быть настолько пошлым по отношению к женщине-матери?

– Вы хотите, чтобы я в авторитарной стране обсуждал содержание обвинения? О чем Вы? В авторитарной стране назначается мишень, а потом на нее шьют дело. «Был бы человек, а статья найдется». Неужели в сталинские времена как-то учитывалась законность предъявленного обвинения или статус обвиняемого? Правда, при Сталине власть была тоталитарной, у нас она пока авторитарная, до мая прошлого года – гибридно-авторитарная, это когда власть прикрывается демократическим фасадом. Теперь маски сброшены, и мы идем к неприкрытому авторитаризму или к тому, что называется «персоноцентричным авторитаризмом», в котором прихоти лидера превыше всего. В отличие от классической автократии, здесь институты государства полностью подчинены лидеру, а правление держится на его прихотях, а не на идеологии или партии. И если не будет оказано общественное сопротивление, мы превратимся в деспотию, которая имеет поддержку как внутри, так и снаружи. Внутри – это репрессивный аппарат, кстати, имеющий способность к изнашиванию, если ему грамотно сопротивляться, снаружи – это т.н. демократический Запад. При этом главным фактором остается наше общество. Да, оно деградировало, но при этом остается потребителем политических продуктов. И если будет предложен объединяющий проект – общество среагирует.

Беседу вел Арен Вардапетян, Ереван